Детская агрессия
Детскому душевному стремлению к понятности и незамысловатости видео игры в бои соответствуют всемерно.
Тут абсолютно точно установлено, кто именно является представителем зла (враг на мониторе), какими именно методами разрешено пользоваться в борьбе с ним, и, разумеется, то, что тот, кто сидит перед экраном определенно является «добрым».
Он подвергся нападению, он пребывает в ситуации обыкновенной защиты допускаемой законодательно ситуации, в которой снимается запрет на агрессию.
Но самое главное, личные способы уничтожения в таком фантастическом мире выступают как положительные, более того, они вплетены даже в структуру компьютерной игры как обязательные для выживания способы.
Ежели в обыкновенной жизненной ситуации мальчик или девочка может выражать свои переживания только таким образом, как ему это дозволяют педагоги, то в игре он имеет возможность безо всяких запретов и ощущения вины отдаваться не сдерживаемой агрессии благодаря показанным игровым структурам.
В процессе видеоигры не происходит уничтожение любимого субъекта (например, одного из его родителей), несмотря на присущую амбивалентность чувств к тому.
Фактическое же нападение на родителей обозначало бы нанесение настоящего вреда собственному их миру, в частности, потерю хрупкой надежды на ласку и заботу членов семьи.
Но взрослый, пребывая в твердой уверенности, что он делал все самое-самое лучшее на благо своего чада, непременно с отвращением будет воспринимать столкновение с воображаемой войной его ребенка на компьютерном мониторе.
Выходит этот инфант — продукт его заботливого воспитания?
Считая самого себя миролюбивым воспитателем, он изумится, как могло произойти, что чадо его себя ведет настолько агрессивно.
Данное необъяснимое стремление ребенка к жестокости и деспотизму может проявлять корни исключительно где-то на стороне: у чужих детей, в телевидении, в прогнившей системе ценностей нашего социума и тому подобное.
Такого рода поведение ребенка отзывается в нем ударом по его само восприятию как педагога.
Получается, и он также испытывает желание сделать ситуацию однозначно трактуемой, например, в отношении индивидуальной самооценки — «ведь я пытаюсь делать все самое лучшее для своего ребенка»!
Только совсем немногие люди реально могут себе позволить твердо признать существование темных сторон души своей или даже позволить себе проявлять их в реальных поступках, однако ни при каких обстоятельствах не по отношению к чаду, которого они на самом деле любят от всего своего сердца.
Немалая часть людей имеют тенденцию отрицать в самих себе все злое, травмирующее других и переводить все это на какого-нибудь врага, находящегося где-то вдали.
И все они видят явное подтверждение данному методу защиты от тяжелейших переживаний в поступках и фразах других граждан, совместно с которыми создают они колоссальный защитный забор, предохраняющий их от злых сил.
Но и они — почти как их любимые чада — хотят, чтоб подобранное ими вооружение не подвело ни к чему серьезному, не подвело к конфликтам.
И у них существуют только мысли о возможной войне.
И в их представлении настоящие маневры с настоящим вооружением являются всего лишь «игрой».
Специфические особенности обращения с полярными ощущениями мощно проявляются в их поведении с партнером, в частности, в отношениях на раннем этапе дитяти и матери.